World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Международные события

Версия для распечатки

Шестьдесят лет после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки

Джозеф Кишор
8 августа 2015 г.


Взрыв атомной бомбы над Нагасаки

Нижеследующее эссе было первоначально опубликовано на русском языке 11-13 августа 2005 года в связи с шестидесятой годовщиной атомных бомбежек японских городов Хиросимы и Нагасаки Соединенными Штатами в конце Второй мировой войны. Две бомбы, впервые примененные против гражданского населения, убили около 350 тысяч человек и полностью разрушили оба города.

Из всего анализа только третья часть несколько устарела в той мере, в какой она рассматривает роль американского империализма и угрозу ядерной войны в период правления администрации Буша-младшего. Однако спустя десять лет — при администрации Обамы — опасность мировой войны резко выросла, в особенности на фоне кризиса на Украине и фашистского путча в Киеве, осуществленного в феврале 2014 года под руководством США и Германии. Это привело к резкому обострению отношений западных держав с Россией и стремительному наращиваю вооруженных сил НАТО в Восточной Европе.

Угроза Третьей мировой войны порождается кризисом капитализма и ненасытной решимостью империалистических держав, прежде всего США, контролировать весь мир. На фоне того, как Соединенные Штаты вторгаются в одну страну за другой и усиливают свои воинственные угрозы, в частности, против России и Китая, события августа 1945 года служат суровым предупреждением международному рабочему классу.

Часть первая: Мгновенное и полное уничтожение

Ранним утром 6 августа 1945 года американский военный самолет B-29, названный Enola Gay, поднялся со взлетно-посадочной полосы американской авиабазы на тихоокеанском острове Тиниан. Он летел в течение почти шести часов, не встречая никакого противодействия с земли.

В 8:15 по местному времени самолет сбросил свой груз в ясном небе над Хиросимой, японским городом с населением приблизительно в 255 тысяч человек. Атомная бомба «Малыш», которую нес самолет, взорвалась на высоте около 600 метров над центром города, мгновенно или в течение нескольких часов после взрыва убив 80 тысяч человек — 30 процентов населения.


Хиросима после бомбежки

Три дня спустя, 9 августа, аналогичный самолет, несущий более мощное оружие, покинул Тиниан, но на пути к намеченной цели столкнулся со значительными трудностями. Попав под обстрел с земли и обнаружив, что намеченный для бомбардировки город Кокура закрыт облаками, он направился к своей второй цели, Нагасаки, промышленному городу с приблизительно 270-тысячным населением. Из-за определенных топологических особенностей Нагасаки, а также того, что бомба не попала в центр города, эффект был менее разрушительным. Приблизительно 40 тысяч человек были убиты на месте.

В последующие несколько месяцев еще десятки тысяч скончались от ран и последствий бомбардировки, в том числе от лучевой болезни, вызванной ядерными зарядами. Хотя точные цифры такого рода крупномасштабных потерь обычно трудноопределимы, приблизительные подсчеты общего числа жертв среди мужчин, женщин и детей в течение четырех месяцев, последовавших за этими двумя взрывами, показывают, что погибло от 200 тысяч до 350 тысяч человек. Никогда прежде человечество не переживало столь быстрого массового уничтожения.

Эти бомбы, наряду с начавшимся 8 августа советским вторжением в контролировавшуюся японцами Маньчжурию, привели к скорому окончанию войны на Тихом океане. 2 сентября правительство Японии подписало с союзными державами соглашение, которое по существу поставило страну под полный контроль американских вооруженных сил.

Капитуляция Японии, последовавшая четыре месяца спустя после поражения Германии, означала окончание Второй мировой войны. Одновременно она стала началом нового этапа враждебных отношений между Соединенными Штатами и Советским Союзом, хотя эти страны во время войны были союзниками. Четыре года спустя Советский Союз получил собственное ядерное оружие, и началась гонка ядерных вооружений, продолжавшаяся в течение четырех десятилетий.

В качестве оправдания использования ядерного оружия правительство США всегда ссылалось на необходимость спасения жизней американских солдат, которым в противном случае пришлось бы участвовать во вторжении на японские острова. После войны правительственные чиновники, столкнувшись с критикой их решения о применении атомного оружия, утверждали, что от полумиллиона до миллиона американцев и несколько миллионов японцев были спасены атомными бомбами, которые полностью разрушили Хиросиму и Нагасаки.

Это с самого начала было крайне сомнительным объяснением, и в последующие годы появилось множество доказательств того, что число потенциальных жертв вторжения было сильно завышено, а также того, что имелась возможность быстро закончить войну без какого-либо вторжения.

Хотя мотивы решения об использовании этих бомб имеют множество аспектов, основными факторами стали две взаимосвязанные геополитические цели американской правящей элиты в конце войны: (1) стремление ограничить влияние Советского Союза в Восточной Азии, завершив войну до того, как советские войска успеют продвинуться далеко вглубь территории Китая в направлении Японии; (2) желание наглядно продемонстрировать непреодолимую мощь американской армии и готовность применить эту мощь для обеспечения собственных интересов.

Бомба нового типа

Потсдамская декларация, подписанная союзными державами 26 июля 1945 года, обещала Японии «мгновенное и полное уничтожение», если она не согласится на безоговорочную капитуляцию. В отношении Нагасаки и Хиросимы это обещание было выполнено при помощи атомных бомб.

К моменту бомбардировки Хиросимы американские ВВС уже подвергли многие японские города жестоким налетам. После того как авиация США стала господствовать в японском воздушном пространстве, американские ВВС начали систематические бомбардировки крупных городов, включая — уже в начале 1945 года — удар по Токио с использованием зажигающих бомб, в ходе которого, по приблизительным оценкам, было убито 87 тысяч человек. То, что Хиросима до поры до времени не подвергалась налетам, считалось жителями города чем-то аномальным, поскольку в городе размещались не только гражданские заводы, но и важные военные командные пункты.

И все же атомная бомбардировка стала для населения Хиросимы неожиданностью. Хотя утром того дня появление самолета метеоразведки вызвало сигнал воздушной тревоги, после того, как он улетел, был дан отбой. Enola Gay и два самолета сопровождения были приняты за очередные метеоразведчики, поэтому в городе, над которым они появились, даже не объявили воздушную тревогу.

Мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму, была эквивалентна примерно 13 тысячам тонн тротила. Вызванная взрывом ядерная реакция нагрела воздух до нескольких миллионов градусов по Цельсию. В гипоцентре — точке на земле, которая находилась на 600 метров ниже точки взрыва [эпицентра] — температура достигла 3-4 тысяч градусов по Цельсию, что в два раза выше температуры плавления железа. За огромной вспышкой температуры и ослепляющего света, которые выжгли все в радиусе полутора километров от гипоцентра, последовала чудовищная ударная волна, разрушившая большинство зданий на расстоянии двух километров.

В Хиросиме целью бомбы был мост Айои, но она взорвалась на расстоянии около 250 метров от этого места. Согласно одному сообщению, взрыв произошел прямо над госпиталем, которым руководил доктор Сима: «Госпиталь Симы и все его пациенты просто испарились... 88 процентов людей, находившихся в радиусе 1500 футов, погибли мгновенно или умерли в тот же день. Большинство остальных жертв на этой территории скончалось в последующие недели или месяцы» [1].

Те, кто находился близ гипоцентра, были испепелены бесследно, хотя кое-кто оставил свою тень на стене или на асфальте — на месте, где тело частично закрыло участок поверхности в миг первоначальной вспышки. Один из авторов отмечает: люди, оказавшиеся в самом пекле взрыва, «перестали существовать так быстро, что их тело даже не успело отреагировать на происходящее» [2].

Те, кто был немного дальше, в первый момент остались живы, но получили тяжелейшие ожоги по всему телу третьей степени, особенно в тех частях, на которые непосредственно воздействовала вспышка света. Некоторое время они испытывали невыносимую боль, а потом умерли от ран. Очевидцы взрыва, оставшиеся в живых, все без исключения описывают эти жертвы в самых ужасных выражениях.

Врач, находившийся в момент взрыва на окраине города, описал сцены, открывшиеся его взору, когда он поспешил на помощь жертвам налета. Он рассказывает, как приближался к центру города и увидел «странную фигуру, подходившую ко мне совсем медленно и еле державшуюся на ногах. Фигура, конечно, была похожа на человека, но этот человек был совершенно нагим, его тело покрывали кровь и грязь. Тело было ненатурально вздувшимся. С обнаженной груди и с бедер свисали лохмотья. Человек держал руки перед грудью, ладонями вниз. С лохмотьев капала вода. И тут оказалось, что эти лохмотья, на самом деле — человеческая кожа, и капала не вода, а его кровь... Я посмотрел вперед, на дорогу. Там стояло бесчисленное множество нагих, обожженных и окровавленных людей, переживших случившееся. Они жались друг к другу, некоторые ползали на четвереньках, другие с трудом стояли или опирались на плечо товарища» [3].

Выжившие, рассказывая про случившееся, все как один говорили об искалеченных людях, у которых «кожа свисала подобно тряпью». По улицам брело множество людей, испытывавших страшную боль, зачастую ослепших или оглохших от взрыва, вытягивавших руки перед собой, «державших руки на весу... лишь бы избежать болезненного соприкосновения частей тела, которые остались без кожи» [4], а некоторые «шатались словно лунатики» [5].

Вероятно, тысячи людей встретили свою смерть подобным образом. Некий доктор Табучи (Tabuchi) оставил описание того, как «всю ночь мимо нашего дома шли сотни пострадавших людей, однако этим утром [7 августа] человеческий поток остановился. Я увидел их лежащими по обе стороны дороги — так плотно, что невозможно было пройти, не наступив на кого-нибудь» [6]. Один из выживших писал: «Сотни людей все еще были живы... они бродили без цели. Другие, полумертвые, извивались в страданиях... Все они были живыми покойниками» [7].

Многие из тех, кто умер не сразу, пытались добраться до реки или до водохранилища, чтобы умерить жгучую боль. Другой выживший говорит, что он «видел, как длинная набережная реки Чодзю-Эн была заполнена толпой обгоревших людей. Эта толпа простиралась дальше, чем можно было разглядеть. Большинство людей лежало в воде, и волны медленно раскачивали их тела», — они утонули или умерли у кромки берега [8]. Еще один врач, Ханока (Hanoka), писал, что он «видел пожарные водохранилища, до краев заполненные мертвецами, которые, похоже, там сварились заживо» [9].

Город в радиусе нескольких километров от центра взрыва был полностью разрушен. Здания, которые пощадил взрыв, сгорели в последовавшем за этим пожаре, охватившем преимущественно деревянные дома. В этих пожарах погибло множество людей, оказавшихся под развалинами своих домов.

Доктор Хачия (Hachiya) пишет: «Хиросима уже была не городом, а выгоревшей пустошью. К западу и к востоку все было разрушено. Отдаленные горы мне показались ближе, чем когда-либо раньше. В тумане и дыму — словно очертания носа и глаз человеческого лица — маячили холмы Ушита и леса Нигитсу. Хиросима без своих зданий показалась совсем маленьким городом» [10].

Неделю спустя после взрывов в Хиросиме и Нагасаки большинство людей, получивших серьезные ранения, либо уже умерли, либо начали выздоравливать. Однако именно тогда у тысяч пациентов «неожиданно поднялась температура, превысив сорок градусов... Потом у них началось кровотечение слизистой оболочки, а позже они стали обильно харкать кровью... Одновременно у выживших начали выпадать волосы. Стоило пациенту, испытывавшему приступы боли, коснуться рукой головы, как у него целыми клочьями выпадали волосы» [11].

Это были последствия лучевой болезни, вызванной ядерной реакцией с мощным гамма-излучением. Однако в то время врачи в городе еще не знали, какую особую бомбу на них сбросили, и строили догадки о том, что среди населения, возможно, разразилась эпидемия дизентерии или же оно оказалось жертвой химического отравления каким-то веществом, которым была начинена бомба.

В докладе британских медиков говорилось, что возникшая в результате взрыва радиация не разрушила клетки системы кровообращения, однако воздействовала «на более примитивные клетки костного мозга, вырабатывающие большинство различных кровяных клеток. Поэтому серьезные последствия стали проявляться лишь по мере того, как отмирали клетки в крови, но на их место не поступали новые, которые должен был вырабатывать костный мозг... Так как прекратилось образование эритроцитов, у пациентов развивалось прогрессирующее малокровие. Когда стало не хватать тромбоцитов, разжиженная кровь просачивалась в кожу и в сетчатую оболочку глаза, а иногда и во внутренности и в почки. Сокращение числа лейкоцитов... в наиболее тяжелых случаях приводило к исчезновению иммунитета, поэтому пациенты неизбежно становились жертвами какой-либо инфекции, обычно распространявшейся из полости рта и сопровождаемой гангреной губ, языка и — в некоторых случаях — горла... Люди стали умирать где-то неделю спустя после взрыва, пик смертности наступил примерно через три недели, а через шесть или восемь недель это явление сошло на нет» [12].

Лучевая болезнь наиболее остро поразила людей, находившихся ближе к месту взрыва. Однако она оказала также тяжелое психологическое воздействие на выживших, ибо они, будучи здоровыми в тот момент, не могли быть уверены в том, что сохранят здоровье назавтра.

Предыдущее описание в основном составлено из свидетельств людей, переживших атомную бомбардировку Хиросимы. Однако результаты были очень похожими и в Нагасаки. На этот город бомба была сброшена до того, как стали широко известны последствия бомбардировки Хиросимы. Бомбу планировалось сбросить 11 августа, но на тот день был неблагоприятный прогноз погоды, поэтому налет перенесли на 9 августа.

Нагасаки долгое время являлся главным портом и одним из наиболее красивых городов на японском острове Кюсю. Главной отраслью местной промышленности было кораблестроение, что и сделало этот город мишенью второй атомной бомбардировки. Бомба взорвалась над пригородом Ураками, где располагался крупнейший в Восточной Азии храм.

Хотя во Вторую мировую войну было совершено много зверств, нет сомнений, что атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки стали двумя крупнейшими случаями невиданного варварства, стоившего жизни сотен тысяч людей, в основном из числа гражданского населения. Трудящиеся всего мира не должны забыть эти события — свидетельства беспощадности и разрушительной мощи американского милитаризма.

Часть вторая: Американский империализм и атомная бомба

Массовое уничтожение населения Хиросимы и Нагасаки американское правительство долго оправдывало необходимостью сохранения «жизней американцев». Подобное обоснование и сейчас продолжают выдвигать официальные историки, хотя факты, ставшие достоянием гласности в течение последних шестидесяти лет, полностью его опровергают.

Примером такого суждения служит редакционный комментарий Wall Street Journal от 5 августа 2005 года, в котором говорится, что атомные бомбы предотвратили вторжение на японские острова, которое, «по подсчетам администрации Трумэна, привело бы к огромным потерям — от 200 тысяч до одного миллиона». Более того, «это вторжение стоило бы жизни миллионам японцев». По логике этих подсчетов получается, что сотни тысяч граждан Японии, умерших в неописуемых страданиях вследствие атомной бомбардировки, были принесены в жертву с целью спасения как можно большего числа людей.

Даже если принять логику этих доводов, это ничуть не меняет глубоко преступный характер (как с юридической, так и с моральной точки зрения) деяния, приведшего к уничтожению этих городских центров. Однако это совершенно мифические доводы. Дело даже не в том, что прогнозы количества потерь были преувеличены [13]. Главная причина принятия правительством США решения о применении атомных бомб не имела ничего общего со стремлением предотвратить американское вторжение в Японию.

Как и при рассмотрении любого значимого исторического вопроса здесь важно помнить, что целый ряд разнообразных факторов сыграл свою роль в том, почему было принято решение о применении атомной бомбы. Мы не можем здесь рассматривать все эти факторы и поэтому коснемся только главных вопросов и документов.

Во-первых, необходимо отметить, что применение атомных бомб против фактически безоружных городов (в них располагались военные командные пункты или заводы, работавшие на армию, однако их общий характер был гражданским) в определенной степени стало продолжением Соединенными Штатами их предыдущих методов веления войны на Тихом океане.

Добившись полного господства в воздушном пространстве Японии, американские войска все чаще стали использовать методы, которые можно назвать лишь террористическими: безжалостные атаки на гражданское население с целью его устрашения и провоцирования паники. До ударов по Хиросиме и Нагасаки разрушительным примером подобных методов стала бомбардировка Токио с использованием зажигательных бомб 9 марта 1945 года. Погибло около 87 тысяч человек [14]. Это произошло менее чем через месяц после аналогичной атаки на немецкий Дрезден 13 и 14 февраля 1945 года.

Несмотря на отговорки гуманитарного характера, своими действиями американская армия продемонстрировала, что способна вести войну столь же зверским образом, как это делали Германия и Япония. 6 июня 1945 года между президентом Гарри Трумэном и военным министром США Генри Стимсоном произошел примечательный разговор, позволяющий понять соображения, которыми американское правительство руководствовалось, принимая решение о массовом убийстве японского гражданского населения.

В одной из своих докладных записок Стимсон отмечает, что он высказал некоторые прагматические сомнения по поводу ковровых бомбардировок японских городов, проводимых ВВС США: «Я сказал [Трумэну], что обеспокоен этими методами ведения войны по двум причинам: во-первых, я не хочу, чтобы Соединенные Штаты оказались более зверскими, чем Гитлер, и, во-вторых, я опасался того, что ВВС настолько разбомбит Японию, что нам не с чем будет сравнивать силу нашего нового оружия [атомной бомбы], когда мы его применим. Он рассмеялся и сказал, что понимает это» [15]. Итак, Стимсон опасался, что беспричинное разрушение японских городов сорвет планы применения атомной бомбы, так как «не с чем будет сравнивать», то есть не останется ни одного достаточно населенного и невредимого города. Этот разговор также показывает, что Соединенные Штаты полностью доминировали над Японией в военном отношении и были в состоянии разрушать японские города по своему усмотрению.

Использование атомной бомбы именно как террористического оружия — то есть как средства терроризирования японского населения — было подчеркнуто и на заседании Временного комитета (Interim Committee) 31 мая 1945 года. В состав Временного комитета входили люди, принимавшие непосредственное участие в проекте «Манхэттен», например, Роберт Оппенгеймер и другие ученые, а также представители администрации Трумэна, в том числе Государственный секретарь Джеймс Бирнс и военный министр Стимсон. Он был создан для обсуждения планов применения атомной бомбы, для выбора целей и рассмотрения связанных с этим вопросов. В протоколе совещания говорится: «После того как продолжительное время обсуждались различные цели и последствия, министр [Стимсон] сформулировал вывод о том, что мы не можем предупреждать японцев, мы не должны обязательно выбирать гражданский населенный пункт, но одновременно нужно попытаться произвести глубокое психологическое воздействие на наибольшее число жителей. По предложению доктора [Джеймса] Конанта (James Conant) министр согласился с тем, что предпочтительной целью должен стать важный военный завод, на котором работает много людей и который тесно окружен жилищами рабочих» [16 — курсив добавлен].

Вопреки заявлению о том, что удар не должен быть нанесен по гражданскому населенному пункту, комитет недвусмысленно отверг первое применение бомбы по военной или ненаселенной территории, как это предлагалось некоторыми учеными, принимавшими участие в работе комитета [17].

Многие ученые, участвовавшие в проекте «Манхэттен» или помогавшие в его осуществлении, руководствовались своей глубокой ненавистью к Гитлеру и нацистскому режиму. Существование проекта первоначально оправдывалось тем, что Гитлер вот-вот получит атомную бомбу, и это может иметь самые катастрофические последствия. Но когда Соединенные Штаты, наконец, создали бомбу, Германия уже потерпела поражение. Тем не менее администрация Трумэна не только решила применить бомбу, но и сделала это с явным удовольствием. Как известно, Трумэн сам заявил, что по поводу этого решения его ни разу не мучила бессонница. Согласно одному сообщению, он, находясь на корабле в Атлантическом океане, получил известие о бомбардировке Хиросимы и по этому поводу изрек: «Это самое прекрасное событие в истории», — а потом «поспешил известить всех остальных, утверждая, что никогда не получал более приятной новости. “Мы победили в этой игре”, — заявил он собравшемуся и радостному экипажу корабля» [18].

Комментируя это свидетельство, историк Габриэль Джексон замечает: «В специфических условиях, которые существовали в августе 1945 года, применение атомной бомбы показало, что в психологическом отношении вполне нормальный и избранный демократическим путем глава государства может использовать это оружие точно так же, как его использовал бы нацистский диктатор. Таким образом, Соединенные Штаты — с точки зрения любого человека, озабоченного моральными отличиями между различными способами правления, — размыли грань между фашизмом и демократией» [19].

Атомная бомба и стремление Америки к господству

До Второй мировой войны можно было с уверенностью предполагать, что оружие, подобное атомной бомбе, любое цивилизованное общество использовало бы лишь в самой отчаянной ситуации. Сама мысль о том, что такое оружие может быть применено против гражданского населения, была бы приемлема только такому обществу, которое насквозь прогнило и лишилось любых нравственных устоев. Однако именно Соединенные Штаты оказались единственной страной в истории человечества, применившей атомную бомбу. Более того, это оружие было применено не вследствие военной необходимости, а по политическим и стратегическим соображениям, прежде всего — как средство давления в конфликте с Советским Союзом. Чтобы понять более общие интересы, побудившие к такому поступку, события 6 и 9 августа 1945 года необходимо рассмотреть в их историческом контексте.

К началу 1945 года война в Европе, вспыхнувшая в 1939 году, уже приближалась к завершению, хотя окончательная капитуляция Германии состоялась только в мае. Поворотным пунктом войны стало поражение Германии в Сталинградской битве в феврале 1943 года, за которым последовало американо-британское вторжение в Европу весной 1944 года.

Хотя Советский Союз был союзником Соединенных Штатов и Великобритании, в союзническом лагере существовали острые противоречия. Несмотря на сталинистское перерождение СССР, советская бюрократия продолжала опираться на имущественные отношения, возникшие в результате Октябрьской революции 1917 года. А британская и американская правящие элиты, вопреки всем усилиям Сталина добиться доверия со стороны империалистических держав, так и не смирились с существованием этих отношений собственности.

Однако в тот момент Соединенным Штатам и Великобритании была необходима помощь Советского Союза в войне против Германии и Японии. Ведущая роль Красной армии в разгроме Германии означала, что остальные державы были вынуждены согласиться на уступки СССР, в частности, в Восточной Европе. На Ялтинской конференции в феврале 1945 года «Большая тройка» в целом пришла к согласию по поводу раздела Европы, включая совместный контроль над Германией. Более того, американская администрация президента Франклина Делано Рузвельта считала жизненно необходимым добиться советского участия в войне против Японии — в интересах ее скорейшего завершения. Начиная с 1941 года между Советским Союзом и Японией установился так называемый «странный нейтралитет». Хотя Советский Союз воевал с союзником Японии Германией, а Япония находилась в состоянии войны с союзником Советского Союза Соединенными Штатами, обе страны в 1941 году заключили договор о нейтралитете, согласно которому они не должны были совершать военных действий друг против друга.

В Ялте в обмен на советское согласие вступить в войну против Японии «спустя два или три месяца после капитуляции Германии» Рузвельт и Черчилль пошли на некоторые территориальные и коммерческие уступки. Речь шла, в частности, о согласии на советский контроль над большей частью Монголии и некоторыми островами и портами близ Японии, считавшимися важными для Советского Союза.

К весне 1945 года администрация Трумэна (Рузвельт умер 12 апреля) уже рассматривала обладание атомной бомбой в качестве средства для изменения сложившегося соотношения сил и для того, чтобы склонить чашу весов в пользу США. Военный министр Стимсон 14 мая 1945 года в своем дневнике излагает разговор с генералом Джорджем Маршаллом, начальником штаба армии США; на этой встрече Стимсон предостерегает от конфронтации с Советским Союзом до того, как США окончательно станут обладателем атомной бомбы. Стимсон пишет, что заявил Маршаллу: «По-моему, в отношениях с русскими мы должны молчать, но выражать свою позицию действиями... Это тот случай, когда нам необходимо снова взять правление в свои руки, и, возможно, сделать это весьма резким и утилитарным способом. Они вышли вперед из-за того, что мы слишком много болтали и были к ним слишком щедры. Я ему сказал, что сейчас все карты у нас на руках. Я назвал это королевским стрейт-флэшем [понятие из карточной игры в покер] и заявил, что мы не вправе ошибиться, когда будем разыгрывать эти карты. Они не могут обойтись без нашей помощи, без нашей промышленности, а у нас появляется небывалое оружие» [20].

На следующий день Стимсон выразил опасения по поводу того, что ожидаемая встреча Трумэна, Сталина и Черчилля в Потсдаме состоится до первого испытания атомной бомбы. «Может оказаться, — пишет Стимсон, — что нам будет необходимо разобраться с Россией по поводу ее позиции в отношении Манчжурии, Порт-Артура и некоторых других районов на севере Китая, а также по поводу отношений Китая с нами. При наличии настолько запутанных проблем, тайна S-1 [секретное обозначение атомной бомбы] может иметь решающее значение, однако лишь после этого, после этой встречи мы будем знать, есть ли у нас это оружие или его нет. Мы считаем, что это выяснится вскоре после встречи, но все равно в дипломатии ужасно трудно играть по высоким ставкам, не имея козырей» [21].

В конце концов, Потсдамская конференция, по настоянию Трумэна, была отсрочена на несколько недель, чтобы дать дополнительное время разработчикам проекта «Манхэттен». 21 мая Джозеф Дэвис, бывший американский посол в Советском Союзе, представил доклад на встрече с Трумэном, на которой Трумэн заявил, что ему «встреча [в Потсдаме] не нужна ранее июля. У него были свои расчеты (*). Испытания назначили на июнь, но потом отложили до июля». Внизу этой же страницы Дэвис позже приписал объяснение того, что он имел в виду, говоря о «расчетах»: «Примечание (*) — атомная бомба. Потом он мне рассказал об эксперименте с атомной бомбой в Неваде. Он потребовал от меня соблюдения крайней секретности» [22].

Таким образом, чиновники администрации Трумэна вполне сознательно считали атомную бомбу «козырем» в своих сделках с Советским Союзом. Из-за неуверенности в успешном исходе испытаний Трумэн и его госсекретарь Джеймс Бирнс отправились в Потсдам, чтобы добиться от Советского Союза повторного обещания приступить к войне против Японии. Трумэн пишет в своем дневнике: «Если испытание [атомной бомбы] не увенчается успехом, для нас еще более важным станет капитуляция [в результате советского вторжения], чтобы нам самим не пришлось завоевывать Японию» [23].

Успешное испытание атомной бомбы 16 июля, накануне открытия Потсдамской конференции, дало Трумэну в руки — как он сам выразился — «лом против этих парней» [24]. Поведение Трумэна в Потсдаме радикально изменилось, он стал более агрессивным и самонадеянным на переговорах со Сталиным. В первые дни Потсдамской конференции Трумэн все еще просил Советский Союз подтвердить обещание вступить в войну с Японией. Однако в течение последующих недель выяснилось, что теперь члены администрации надеются на быстрое завершение войны при помощи бомбы — еще до того, как советские войска вторжения продвинутся далеко вперед, и Япония заключит сепаратный мир со Сталиным.

Такова, во всяком случае, была позиция госсекретаря Бирнса. Отвечая на заявление министра военно-морского флота Джеймса Форрестола о том, что Трумэн сказал, будто его «главной целью в Потсдаме было вовлечение России в войну», Бирнс возразил, что «взгляды президента, вероятно, изменились; во всяком случае, это не мои взгляды» [25].

Трумэн и Бирнс были озабочены тем, что Япония может достичь соглашения с Советским Союзом и добиваться мира при его посредничестве, а не при посредничестве какой-нибудь нейтральной державы или Соединенных Штатов. Эту озабоченность усиливали перехваченные сообщения из Японии. Например, в одной из дипломатических сводок перехваченных японских сообщений отмечается: «11 июля [японский] министр иностранных дел Того послал следующее “крайне срочное” сообщение послу [в Советском Союзе] Сато: “Мы сейчас втайне рассматриваем возможность окончания войны из-за сложной ситуации, сложившейся для Японии как во внутриполитическом отношении, как и во внешней политике. Поэтому, проводя свою встречу с [советским министром иностранных дел] Молотовым и следуя ранее полученным инструкциям, вы не должны ограничиваться достижением сближения между Россией и Японией, но также прозондировать возможность использования России в интересах окончания войны”. Далее в сообщении указывается на то, что Япония готова пойти на большие уступки России, чтобы предотвратить вторжение русских» [26]. В тот момент Япония все еще надеялась предотвратить советское вторжение.

В важной дневниковой записи от 24 июля Уолтер Браун, помощник госсекретаря Джеймса Бирнса, отмечает, что «Дж.Ф.Б. [Бирнс] продолжает считать, что после атомной бомбы Япония капитулирует, и Россия не настолько ввяжется в бойню, чтобы получить возможность выдвигать требования в отношении Китая» [27]. Позднее, 3 августа, за три дня до Хиросимы, Браун пишет: «На борту “Агусты” президент, Лихи, Дж.Ф.Б. [Бирнс] согласились [sic] с тем, что япошки [sic] добиваются мира... Президент боится, что они будут добиваться мира через Россию, а не через какую-либо другую страну, вроде Швеции» [28].

Эти и остальные документы свидетельствуют о том, что американские руководители не только опасались благоприятного для Советского Союза исхода войны, но и знали, что Япония вот-вот попросит мира. В своей книге Решение о применении атомной бомбы Гар Альперовиц [Gar Alperovitz, The Decision to Use the Atom Bomb] убедительно доказывает теорию «двухступенчатой» капитуляции Японии. По мнению Альперовица, сочетание угрозы советского вторжения, все-таки начавшегося 8 августа, и гарантий японскому государству относительно того, что будут сохранены позиции императора, могло бы положить конец войне без вторжения и без применения атомной бомбы.

Именно такое заключение содержится в докладе Объединенного комитета начальников разведок США, представленном 29 апреля 1945 года Объединенному комитету начальников штабов: «Усиливающиеся последствия морской и воздушной блокады, нарастающие и совокупные результаты ударов стратегической авиации, а также крах Германии (влекущий за собой возможности передислокации) должен в течение этого года способствовать широкому осознанию [неизбежности полного поражения]... Вкупе с упомянутыми факторами вступление в войну СССР сразу убедит большинство японцев в неизбежности полного поражения... Когда... народ Японии и его руководители поймут, что полное поражение неизбежно, но безоговорочная капитуляция не означает уничтожение национального государства [то есть смещения императора], весьма скоро может последовать капитуляция» [29].

Потсдамское воззвание — ультиматум Японии с требованием безоговорочной капитуляции — было составлено под руководством Бирнса таким образом, чтобы в его тексте не содержались гарантии императору. Более того, США и Великобритания решили не предлагать Советскому Союзу подписывать это воззвание. Это, с одной стороны, означало, что США и Великобритания будут собственными средствами добиваться капитуляции Японии. С другой стороны, это ставило под сомнение возможность советского вторжения и продолжало подпитывать надежды Японии на позднейшее советское посредничество. Таким образом, были созданы все условия для того, чтобы Япония отвергла воззвание, и чтобы можно было применить бомбу [30].

Вторжение американской армии в Японию было назначено на ноябрь. Если уж американское правительство воспользовалось бомбой в первую очередь для того, чтобы избежать вторжения, то никак нельзя объяснить, почему Трумэн не отложил это решение, особенно при наличии множества разведданных, свидетельствующих об отчаянном положении Японии на тот момент.

Напрашивается еще один вопрос: почему так быстро сбросили вторую бомбу, не дав японцам возможности осознать происшедшее в Хиросиме и отреагировать на него. И в этом случае главным был вопрос о советском вторжении. Атомная бомбардировка Нагасаки была проведена день спустя после начала этого вторжения. К тому же Альперовиц отмечает: «9 августа — в день ядерной бомбардировки Нагасаки — Трумэн заявил, что Румыния, Болгария и Венгрия не станут “сферой влияния какой-либо одной державы”» [31].

Общей целью администрации Трумэна — наравне с непосредственной заинтересованностью Соединенных Штатов в ограничении советского влияния в Восточной Европе и Восточной Азии — было установление американской гегемонии после окончания войны. Это хорошо выразил историк Томас Маккормик: «Две ослепительные вспышки — ужасный конец войны, которую все вели ужасными методами — для Соединенных Штатов оказались ключом к американской гегемонии».

Чтобы достичь этой гегемонистской цели, нужно было пожертвовать городами Хиросима и Нагасаки. Маккормик отмечает: «Заранее организованная демонстрация — применение атомной бомбы в ненаселенной местности, что предлагалось некоторыми учеными, — была бы для этого недостаточной. Она показала бы мощь бомбы, но не подтвердила бы американской решимости применить эту страшную мощь. Одной из причин, по которой Америка не захотела поддержать осторожные попытки Японии по заключению мира в середине лета 1945 года, было нежелание закончить войну перед тем, как удастся применить атомную бомбу» [32].

Часть американского народа проявляет определенную наивность, когда заходит речь о крайней беспощадности американского правящего класса — особенно в отношении событий Второй мировой войны. Эту войну американские СМИ и политический истэблишмент представляют как великую битву за демократию, против фашизма и тирании. На самом деле основной причиной, по которой Соединенные Штаты вступили в войну — а также главным мотивом всех действий США во время войны, — было стремление добиться положения доминирующей и неодолимой мировой державы. На пути к этой цели жизни сотен тысяч японцев оказались мелочью, которая не заслуживает особого внимания.

Часть третья: Американский милитаризм и современная атомная угроза

Решение администрации президента Гарри Трумэна о применении атомного оружия против Японии было принято по политическим и стратегическим соображениям. Прежде всего, использование бомбы должно было обеспечить Соединенным Штатам позицию неоспоримого господства в послевоенный период.

Те же мотивы были основной движущей силой при вступлении Америки в войну. Вторую мировую войну американской публике долго подавали как «хорошую войну», войну за демократию, против фашизма и тирании. Хотя миллионы американцев, несомненно, считали эту войну борьбой против гитлеровского фашизма и японского милитаризма, у тех, кто их вовлек в войну, были совсем другие цели. Американский правящий класс вступил во Вторую мировую войну для обеспечения собственных глобальных интересов. Хотя политический характер буржуазно-демократического режима в Соединенных Штатах значительно отличался от режима правления его фашистских противников, цели Соединенных Штатов в войне носили не менее империалистический характер. В конечном счете, крайняя безжалостность — включая применение атомной бомбы, — с которой США пытались достичь своих целей, вытекала именно из этого основополагающего фактора.

Американское правительство надеялось при помощи бомбы изменить соотношение сил в разворачивающемся конфликте с Советским Союзом. Однако монополия США на атомную бомбу просуществовала недолго. В ответ на бомбардировку Хиросимы 6 августа 1945 года Советский Союз быстро увеличил объем средств, выделяемых на его собственный проект разработки атомной бомбы. В 1949 году Советский Союз произвел первое испытание атомного оружия.

Определенные круги американской правящей элиты и военного истэблишмента все еще надеялись, что им удастся применить бомбу в реальной военной ситуации. В 1950 году Трумэн пригрозил китайцам атомным оружием во время Корейской войны, а генерал Дуглас Макартур призвал правительство дать разрешение военным сбросить несколько бомб вдоль корейской границы в Манчжурии. Эти предложения были отвергнуты из опасения, что применение бомбы могло бы привести к обмену ядерными ударами с Советским Союзом.

После создания намного более мощной водородной бомбы (ее впервые испытали в конце 1952 года) США надеялись вернуть себе ядерное превосходство. Администрация республиканца Эйзенхауэра пришла к власти в 1953 году, пообещав вести более агрессивную политику по отношению к Советскому Союзу, включая «оттеснение» (rollback) советского влияния в Восточной Европе. В январе 1954 года государственный секретарь Джон Фостер Даллес выступил с речью, в которой утверждал, что США будут «сдерживать агрессию» — в первую очередь «за счет своей способности нанести мгновенный ответный удар там и тогда, где и когда это будет сочтено необходимым». Это обещание «мощного ответного удара» обычно понималось как угроза применения ядерного оружия в ответ на локальную войну, подобную корейской или той, которая позже вспыхнула во Вьетнаме.

Но и это ядерное преимущество было утеряно в августе 1953 года, когда СССР провел испытания своей первой водородной бомбы. Обе страны быстро накопили потенциал, создавший условия для «гарантированного взаимного уничтожения» в случае ядерной войны.

Как в тот период, так и в последующие десятилетия в политическом истэблишменте США шла борьба по поводу политики в отношении Советского Союза и атомной бомбы. Даже под угрозой ядерной войны значительная часть американского правящего класса не желала мириться с какими-либо ограничениями американской военной мощи.

После Хиросимы и Нагасаки ни одна администрация США — будь то демократы или республиканцы — не исключала возможности ведения ядерной войны. То, что военный министр Трумэна Генри Стимсон называл «козырем», всегда держали наготове, чтобы при необходимости предъявить противнику. В 1962 году администрация Кеннеди чуть не развязала ядерную войну с Советским Союзом из-за кубинского ракетного кризиса.

По мере того как в 1970-е годы экономическое положение США стало ухудшаться, на первый план вышли люди, выступавшие за более агрессивную политику в отношении Советского Союза. Это началось при администрации Джимми Картера, представлявшей демократическую партию, и получило новый импульс при администрации Рейгана в 1980-е годы. При Рейгане произошло новое увеличение вооруженных сил, и была сделана попытка добиться преимущества в области ядерных вооружений путем разработки ракетной оборонной системы (так называемой программы «Звездных войн») — мероприятия, противоречившего подписанному в 1972 году Договору об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО), а также Договору об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1). В случае успешного создания такой защитной системы США получили бы возможность первыми применить ядерное оружие, так как оказались бы в состоянии нейтрализовать любые ответные действия.

После распада Советского Союза в 1991 году американский правящий класс снова достиг консенсуса по поводу допустимости ведения превентивной войны и одностороннего утверждения американских интересов при помощи военной силы.

Меньше договоров, больше бомб

Извержение американского милитаризма в постсоветский период приняло особенно зловещие формы во время президентства Джорджа Буша-младшего. Придя к власти, администрация Буша разработала двойную стратегию увеличения военной мощи американской армии. С одной стороны, она перестала считаться с любыми международными соглашениями, ограничивающими право Соединенных Штатов тем или иным образом применять военную силу. С другой стороны, она предприняла меры по дальнейшей разработке военных технологий, включая и ядерные технологии, чтобы открыть путь к их применению в будущих войнах.

В 1999 году контролируемый республиканцами Сенат США предпринял специальные меры, чтобы аннулировать Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (Comprehensive Test Ban Treaty — CTBT), который ранее подписала администрация Клинтона. В 2001 году Буш объявил, что не намерен добиваться повторного одобрения этого договора Сенатом, а попытается договор «похоронить». Данный договор запрещает испытание нового ядерного оружия, но администрация Буша противится такому запрету, так как намерена разрабатывать новое ядерное оружие, которое будет необходимо испытывать.

В декабре 2001 года Буш объявил, что США в одностороннем порядке отказываются от Договора по противоракетной обороне, чтобы иметь возможность возобновить свой проект «Звездных войн», получивший сейчас название «Национальной ракетной обороны» (National Missile Defense — NMD). Разработка системы NMD остается приоритетной для администрации и является частью ее программы по достижению военного превосходства в космическом пространстве. Как и для администрации Рейгана, нынешним правителям система ракетной обороны откроет перспективу безнаказанного нанесения ядерных ударов по таким странам, как Россия или Китай.

Ранее в этом году администрация Буша, по случаю международного пересмотра Договора о нераспространении ядерного оружия (Nuclear Non-Proliferation Treaty — NPT), дала понять, что ее позиция направлена на подрыв самих основ этого соглашения. Данное соглашение позволяет странам, не имеющим ядерное оружие, развивать ядерные технологии в мирных целях — при условии, что эти страны не пытаются обзавестись ядерным оружием. В рамках соглашения ядерные державы также обязуются постепенно сокращать свои запасы ядерного оружия. Новая позиция администрации Буша, однако, отрицает право разработок в области ядерной энергетики для тех стран, которые США называют «бандитскими государствами» (rogue states), например, для Ирана. Одновременно США не только не сокращают собственные запасы ядерного оружия, но и предпринимают меры для модернизации существующего и разработки нового наступательного оружия. Более того, накануне этой конференции, которая завершилась без достижения соглашения, администрация Буша недвусмысленно заявила о своем праве применять ядерное оружие против стран, которые не располагают таким вооружением.

За прошедшее десятилетие США разработали политику применения наступательного ядерного оружия, отбросив концепцию времен «холодной войны», гласившую, что ядерное оружие предназначено преимущественно для сдерживания противника. По имеющимся данным, первые меры против таких стран, как, например, Северная Корея, Китай и Иран, планировались в «Обзоре ядерной политики за 1997 год» (Nuclear Posture Review in 1997), составленном при администрации Клинтона.

Эта политика приобрела более четкие очертания в другом докладе, попавшем в руки журналистов в 2002 году. В нем Пентагон заявлял, что «старый процесс [контроля над ядерным вооружением] несовместим с необходимой в настоящее время эластичностью в области планирования действий вооруженных сил». В документе содержалась угроза ядерного удара в адрес целого ряда стран. Там также были очень расплывчатые директивы относительно применения ядерного оружия в будущем, согласно которым это оружие может быть использовано «по целям, способным выдержать неядерную атаку», или же «в случае неожиданного поворота в ходе военных действий».

Прошлым летом министр обороны Дональд Рамсфелд отдал «глобальный временный боевой приказ», якобы допускавший возможность нанесения первого ядерного удара по таким странам, как Иран и Северная Корея. Руководящие принципы, использовавшиеся при планировании войны в Ираке и Афганистане, в качестве альтернативы также допускали применение ядерного оружия.

Администрация Буша предприняла первые меры для разработки нового ядерного оружия, специально предназначенного для использования в боевой обстановке при уничтожении бункеров и убежищ противника. Существующие запасы оружия подверглись модернизации, и, как пишет New York Times в своей статье от 7 февраля 2005 года, «американские ученые разрабатывают ядерное оружие нового поколения, которое будет более мощным и более безопасным в обращении, а также будет дольше сохранять пригодность», чем старое оружие, ныне имеющееся в арсеналах.

США не раз выступали с угрозами в адрес тех стран, которые якобы разрабатывают собственное ядерное оружие и прочее «оружие массового поражения». Последней по времени мишенью подобных угроз является Иран, которому США пригрозили военным нападением, если тот не откажется от своей программы развития ядерной энергетики. Все эти угрозы призваны служить оправданием будущих американских агрессий, в ходе которых отнюдь не исключено применение ядерного оружия со стороны Соединенных Штатов.

Своей политикой превентивной войны США присвоили себе право наносить удар по любой стране, которую они посчитают угрозой сейчас или же в неопределенном будущем. Нет такой части света, где у Соединенных Штатов не имелось бы национальных интересов. Они пытаются постепенно распространить свое влияние на Центральную Азию и территорию бывшего Советского Союза при помощи войны в Афганистане и политического вмешательства, например, на Украине. Они стремятся укрепить свое господство на Ближнем Востоке посредством войны в Ираке и угрозой нападения на Иран. Они расширяют свое присутствие в Африке, не раз угрожали Северной Корее и Китаю, чтобы таким образом обеспечить свое влияние в Восточной Азии.

В таких условиях возможно множество сценариев возникновения войны, в которой может быть применено ядерное оружие. В их числе — не только нападение, например, на Иран; американская война с небольшим государством может быстро перерасти в крупный конфликт с Китаем или Россией или даже с европейскими державами, также располагающими ядерным оружием.

Мы всегда должны помнить о катастрофе, постигшей Хиросиму и Нагасаки. Судьба этих городов навеки останется свидетельством империалистического зверства. На фоне новейшего извержения американского империализма события августа 1945 года напоминают об альтернативах, перед которым стоит человечество — мировая революция или мировая война, социализм или варварство.

Примечания:

[1] Wyden, Peter. Day One: Before Hiroshima and After, Simon and Schuster: New York, 1984, p. 253.

[2] Frank, Richard. Downfall: The End of Imperial Japanese Empire, Random House: New York, p. 265.

[3] Hida Shuntaro. “The Day Hiroshima Disappeared,” in Hiroshima’s Shadows, edited by Kai Bird and Lawrence Lifschultz, The Pamphleteer’s Press, Stony Creek, Connecticut: 1998, p. 419.

[4] Hachiya, Michihiko. Hiroshima Diary, The University of North Carolina Press, Chapel Hill: 1955, p. 4.

[5] Frank, p. 266.

[6] Hachia, p. 14. 

[7] Okabe, Kosaku. “Hiroshima Flash,” in Hibakusha: Survivors of Hiroshima and Nagasaki, Kosei Publishing Co., Tokyo: 1986. p. 35.

[8] Shuntaro, p. 419. 

[9] Hachiya, p.14. 

[10] Ibid., p. 8. 

[11] Shuntaro, p. 428.

[12] Frank, p. 468. 

[13] Цифры предполагаемых американских потерь в результате вторжения, которые назывались после войны, были совершенно мифическими и, в большинстве случаев, являлись позднейшим плодом воображения, используемым для оправдания атомных бомбардировок. В данной статье это не будет рассмотрено, однако подробный анализ можно найти в эссе Бартона Бернстайна «Послевоенный миф: Спасение 500 тысяч американских солдат» (Barton Bernstein, «A Postwar myth: 500,000 US lives saved») в книге: Тень Хиросимы, под редакцией Кая Бёрда и Лоуренса Лифшульца (Hiroshima’s Shadow, edited by Kai Bird and Lawrence Lifschultz, The Pamphleteer’s Press, Stony Creek, Connecticut: 1998).

[14] Один историк следующим образом описывает атаку на Токио с использованием зажигательных бомб: «Первые самолеты, добравшиеся до японской столицы, сбросили зажигательные бомбы, чтобы вызвать пожары, которые обозначили район цели летящим следом бомбардировщикам. В целевой зоне находились промышленные и торговые объекты, а также густонаселенные жилые районы с легкими и крайне огнеопасными постройками. Как только пламя четко обозначило этот район, налетавшие волнами B-29 стали сбрасывать сотни тонн зажигательных бомб. Они вызвали гигантский пожар, который был усугублен дувшими в ту ночь над Токио ветрами. Огонь поглотил территорию площадью примерно в 16 квадратных миль, создавая так много турбулентностей, что летящие на небольшой высоте самолеты бросало из стороны в сторону, и привел к смерти такого количества японцев, что экипажи B-29 испытывали тошноту от запаха горящего человеческого мяса» (Walker, J. Samuel, Prompt & Utter Destruction: Truman and the use of Atomic bombs against Japan, The University of North Carolina Press, Chapel Hill: 2004. p. 27).

[15] Stimson, Henry. Henry Stimson Papers, Sterling Library, Yale University. Доступно в Архиве национальной безопасности США (National Security Archive): http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB162/15.pdf.

[16] “Notes of the Interim Committee Meeting Thursday, 31 May 1945, 10:00 A.M. to 1:15 P.M.—2:15 P.M. to 4:15 P.M.” стр. 13-14. Доступно в Архиве национальной безопасности США: http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB162/12.pdf.

[17] Одним из этих ученых был выдающийся венгерский физик Лео Силард (Leo Szilard), который, хоть и помогал создавать бомбу, но имел серьезные возражения по поводу ее применения. В уже цитировавшемся протоколе совещания Временного комитета есть место, где генерал Лесли Гровз (Leslie Groves), отвечавший за проект «Манхэттен», предостерегает по поводу некоторых «нежелательных ученых... сомнительного благоразумия и не очень лояльных»; несомненно, он в первую очередь говорит о тех, ето выражал озабоченность по поводу применения бомбы (ibid. p. 14). Временный комитет также отверг предложение о передаче ядерной технологии в распоряжение международного сообщества, направленное на недопущение гонки ядерных вооружений между США и Советским Союзом; многие ученые, занятые в работе над проектом, придерживались именно такой точки зрения.

[18] Offner, Arnold. Another Such Victory: President Truman and the Cold War, 1945-1953, Stanford University Press, Stanford: 2002. p. 92. 

[19] Jackson, Gabriel. Civilization & Barbarity in 20th-Century Europe, Humanity Books, Amherst, New York: 1999. p. 176-77. Силард в 1960 году точно подметил: «Если бы атомные бомбы сбрасывали на города не мы, а немцы, то мы назвали бы это военным преступлением, и немцев, ответственных за это, осудили бы и повесили в Нюрнберге» (http://en.wikipedia.org/wiki/ Atomic_bombings_of_Hiroshima_and_Nagasaki).

[20] Stimson, Henry. Henry Stimson Diary. May 14, 1945. p. 2. Доступно в Архиве национальной безопасности США: http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB162/7.pdf

[21] Ibid., May 15, 1945. p. 1.

[22] Davies, Joseph. Дневниковая запись от 21 мая 1945 г. Доступно в Архиве национальной безопасности США: http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB162/8.pdf.

[23] Цитируется по книге Гара Альперовица: Alperovitz, Gar. The Decision to Use the Atomic Bomb, Vintage Books, New York: 1995. p. 124.

[24] Интервью Трумэна Джонатану Дэниэлсу (Jonathan Daniels) 12 ноября 1949 г.. Цитируется по книге Альперовица, p. 239.

[25] Цитируется по книге Цуёси Хасэгавы: Hasegawa, Tsuyoshi. Racing the Enemy: Stalin, Truman and the Surrender of Japan, Harvard University Press, Cambridge: 2005. p. 158.

[26] “‘Magic’—Diplomatic Summary, War Department, Office of Assistant Chief of Staff, G-2, No. 1204—July 12, 1945, Top Secret Ultra.” Доступно в Архиве национальной безопасности США: http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB162/29.pdf

[27] Цитируется по книге Альперовица, p. 268.

[28] Цитируется по книге Альперовица, p. 415.

[29] Цитируется по книге Альперовица, p. 113-114.

[30] Трумэн записал в своем дневнике, что он «уверен», что Япония не примет Потсдамское воззвание, «однако шанс мы им дали». Другими словами, воззвание было формальным заявлением, в некоторой степени оправдывавшем уже принятое решение о применении атомной бомбы. Фрагменты дневника Трумэна, см.: http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB162/38.pdf.

[31] Alperovitz, p. 429-30.

[32] McCormick, Thomas J. America’s Half-Century: United States Foreign Policy in the Cold War and After, The Johns Hopkins University Press, Baltimore: 1995. p. 44 -45.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site